Самым авторитетным считалось мнение академика Д.С.Лихачёва: в «Слове» ритм меняется в соответствии с содержанием. Князь волнуется перед бегством из плена, отсюда прерывистая речь: Игорь спить, Игорь бдить, Игорь мыслью поля мерить. А княгиня, молясь за него, обращается к вольному Днепру на широком дыхании: Ты пробилъ еси каменныя горы сквозе землю Половецкую. Академик, правда, не заметил: если бы фразы поменялись ритмами, вышло бы не менее обоснованно: княгиня волнуется за мужа, а он спит. И вообще по этой теории мы все поэты: рассуждаем длинно, когда спешить некуда. Спортивные комментаторы частят скороговоркой при атаках, а не в паузах. Ритм, изменяющийся вместе с содержанием, есть в таблице умножения: пока числа маленькие, фразы тоже короткие (дважды три – шесть), они растут вместе (восемью девять – семьдесят два).

Не так давно Андрей Чернов объявил «Слово» рифмованным. Он тогда был начинающим поэтом, и его идея понятна: стихи – это когда складно. Но в древности рифмы употреблялись только скоморохами для смеху: комичным казалось неожиданное сближение далёких по смыслу слов. Каламбуры смешат нас и до сих пор. Героическая песнь не могла иметь ничего общего с балаганом. В ней однажды даже сказано «Ярослову», чтобы избежать рифмы с «Мстиславу». А случайные созвучия есть в любом тексте. Вот хоть в этом абзаце: «давно – но», «Андрей – в ней», «Чернов – слов», «объявил – был», «Слово – Ярослову», «тогда – когда», «поэтом – это», «его – ничего», «понятна – складно», «употреблялись – казалось». И если ещё учитывать приблизительные созвучия, как Чернов (у него «дружине – аминь», а здесь: «давно – Чернов», «есть – тексте», «вот – хоть»)...

Стихосложение «Слова» попало в число неразрешимых проблем. Если и можно было взяться за его поиск, то лишь по незнанию, что эта задача – вроде изобретения вечного двигателя.

Арифметика гармонии